В конце июля в соцсетях и новостных порталах появилась новость, которая прошла почти незамеченной. В Питере спустя всего 2 года после свадьбы Коля Тихонов убил топором жену Любу и расчленил её тело. За женоподобным, безвольным лицом, за мягким взглядом безобидного порядочного мальчика таился убийца, о существовании которого, подозреваю, знала лишь жена. У Любы и Николая был годовалый ребёнок. Тем не менее женщина подала на развод и отказалась мириться с мужем. Видимо, сил не осталось вообще. Терпеть. Изображать нормальную семью. Как сообщили летом информационные сайты, Люба «жаловалась близким, что муж её бьёт, вечно придирается и называет безответственной матерью… Последним было сообщение с просьбой о помощи — накануне убийства».

Любу не услышали. Очередную нашу Любу, о которой сегодня поговорят, а завтра забудут, не услышали. И сколько их в России, таких вот Люб? Кого-то уже закопали, кто-то ещё дышит, пытаясь забыть побои и поверить в то, что тот раз, когда её обозвали, толкнули или ударили, был точно последним. У Любы Тихоновой этот самый последний раз действительно наступил. Насилие над ней прекратилось. Вместе с её собственной жизнью.

В России ежегодно от рукоприкладства в доме умирают тысячи женщин.

К сожалению, в нашем обществе женщин, сталкивающихся с домашним насилием, не слышат. О них не говорят. До тех пор, пока их не убьют. Конечно, когда убьют, тогда да: про них расскажут в программе «Пусть говорят», напишут несколько постов и материалов, но до того… А самое страшное в том, что большинство женщин, против которых мужчины применяют физическую силу, помощи не просят. Они молчат. Им – стыдно. Стыдно рассказать о своём положении не то что близким, а даже самим себе. Стыдно назвать вещи своими именами: он меня бьёт, он меня унижает. Стыдно уйти. Страшно остаться одной. Стыдно перед обществом. И страшно быть отвергнутой обществом.


Домашнее насилие: когда это происходит?
Вы можете говорить о бытовом насилии, когда оно отвечает следующим особенностям:
· оно преднамеренно, а это означает, что действия преступника являются сознательными и преднамеренными;
· это своего рода отношение, в котором одна из сторон подчинена другой: преступник использует свое физическое, психологическое, финансовое или социальное преимущество, чтобы доминировать над жертвой;
· это отношения, в которых исполнитель, совершающий действия, нарушает права жертвы;
· причиняет физический, моральный ущерб и причиняет страдания человеку, который переживает насилие.
Существуют четыре основные формы насилия в семье:
1. физическое: преступник нарушает физическую неприкосновенность другого человека. Он бьет, душит, толкает, таскает за волосы и т. д.;
2. психологическое: преступник принижает достоинство жертвы. Это наиболее распространенная форма насилия в семье и определяет самый широкий диапазон поведения — от повседневной критики и унижения до жестоких злоупотреблений, угроз, запугивания, шантажа, преследований, слежения, запрета (например, выхода из дома, общения с семьей, друзьями);
3. сексуальное: преступник нарушает сексуальную сферу жертвы, то есть силой или угрозами, принуждает ее к сексуальным действиям. Сексуальное насилие также включает громкое комментирование внешнего облика другого человека, насмешку над ним, оценку сексуальной активности и т. д.;
4. экономическое: преступник нарушает собственность жертвы или пренебрегает ею. Этот тип насилия включает в себя такое поведение, как грабеж, умышленное уничтожение чужого имущества, получение денег, документов, когда жертву заставляют погашать долги, продавать совместное имущество без предварительного соглашения и т. д.


В середине июля этого года по социальным сетям прокатилась очередная волна #MeToo-активизма: женщины рассказывали о пережитом опыте домогательств и насилия со стороны политических деятелей и сотрудников медиа. Общественная реакция на подобные признания зачастую негативная: многие склонны осуждать самих жертв. Их обвиняют в желании «хайпануть» или заработать, не понимая, почему многим понадобилось столько времени (иногда – несколько десятилетий), чтобы начать говорить. И если о социальных причинах отложенных признаний было сказано и написано немало, то значение психологических факторов общество пока явно недооценивает и уделяет им недостаточно внимания.

В обществе сформировался образ не только «настоящей» жертвы, но и «настоящего» насильника. Например, им «по определению» не может быть партнер или супруг. Исследование, проведенное на российской выборке, показало, что «75% жен с большей или меньшей частотой уступают мужу, соглашаясь на секс, когда им этого не хочется. Каждая пятая (20%) женщина идет на такие уступки часто». Только половина опрошенных россиян считает секс под давлением формой насилия. Многие уверены, что «настоящее» изнасилование в принципе возможно только в ситуациях нападения незнакомого человека в темном переулке. В США доля таких «канонических» случаев составляет всего 20%, в то время как более трети обращений в полицию — инциденты с участием супругов и партнеров.

А ведь такие вот публичные признания вызывают эффект домино: одна история заставляет многих пересмотреть свой похожий опыт, понять, что с ними происходит на самом деле, и, возможно, также рассказать об этом.

К сожалению, на данный момент специального закона о семейном насилии в России нет. Мужчины, взятые под стражу за избиение жены, обычно проходят по нескольким статьям УК РФ: «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью», 112 («Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью»), 115 («Умышленное причинение легкого вреда здоровью») 116 («Побои») и 119 («Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью»), 105 («Убийство»). Ни в одной из статей нет такого пункта, как преступление, совершенное в отношении супруги/партнерши. Это дела частного обвинения. После таких заявлений мужчину чаще всего отправляют под подписку о невыезде, статья-то не тяжелая. И он продолжает жить со своей жертвой в одних и тех же стенах. Давит. Проблема зачастую еще в том, что пострадавшие часто сами не заинтересованы в возбуждении дела против своего партнера. Женщинам все еще кажется, что «нельзя выносить сор из избы», «семью можно сохранить» и «сами разберемся», «это больше не повторится». Часто жертва домашнего насилия вообще недооценивает уровень опасности. И даже если ее, например, регулярно бьют, не всегда осознает себя жертвой: это осознание серьезно бьёт по самоценности и идентичности. Осознавать это стыдно и неприятно. Обычно психика к этому не готова. Я часто слышу от клиенток, переживших насилие: «это я его довела», «это я его спровоцировала», но, разобравшись, мы приходим к выводу, что это защитный механизм и в реальности всё было не так.

Увы, идеализированные сценарии «настоящего» изнасилования или харассмента вкупе со стигматизацией статуса жертвы очень часто мешают переживающим насилие признаться самим себе в том, что с ними происходит. К сожалению, подобные попытки спастись от травматичного опыта, просто отрицая его, не помогают избежать тяжелых последствий для психологического здоровья. Потому многие рано или поздно всё же приходят к переосмыслению случившегося с ними.

Куда обратиться за помощью?
Женщинам с проблемами готовы помочь в кризисных центрах. Там окажут и психологическую, и юридическую поддержку. Есть, например, Всероссийский телефон для женщин, пострадавших от домашнего насилия: 8 (800) 700-06-00.
В Новоуральске вы можете получить экстренную психологическую помощь по телефону доверия 5-88-80 (ежедневно с 20.00 до 00.00) и на портале как-быть.рф

Беда в том, что женщины редко обращаются за помощью – ведь они изначально считают себя плохими, ужасными. Жертва часто не уходит от агрессора по той причине, что большую часть времени монстр является примерным мужем и отцом детей. Словно ты живёшь с оборотнем, одну ипостась которого любишь, а вторую –
боишься. К тому же привязанность к человеку бывает довольно сильной и не исчезает по щелчку.

Обществу давно следует отказаться от укоренившихся в культурном коде паттернов «идеальной жертвы» и «настоящего насилия». Развеять эти мифы — значит сделать важный шаг на пути к решению проблемы, которая может коснуться каждого.

Нам же, членам общества, должно быть стыдно со своим морально устаревшим культом семьи, согласно которому женщина без мужика — это пустое место. Дорогие жертвы домашнего насилия, вы — не пустое место. С мужчиной или без. Вас обижают? Не ждите, что исправится. Не прощайте. Уходите.

Татьяна Васильева

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.