С раннего утра школа кишела вооружёнными шестиклассниками. Проскакивая под украсившим вход лозунгом «Прощай, оружие!» и ниже: «Международный день игрушечного разоружения», они неслись по коридору в свой класс, не забывая на бегу похвастать:
– Принёс?
– Ага, во!
– А у меня во!
– Сказали, кто не принесёт, тому родителей в школу и в дневник напишут…
– Не жалко?!
– Мамка говорит, ну и правильно. А папка после вчерашнего не отошёл…
В учительской инспектриса из районного департамента образования – высокая полная женщина с решительным энергичным лицом – поднялась с дивана.
– Ну что, пора начинать. Предлагаю по плану – сначала проводим акцию в классе, затем, после уроков, переходим во двор. Каток, чтобы раздавить собранное, уже заказан.
(Асфальтовый каток, украшенный символами правящей партии и лозунгами про мир во всём мире, трудно было не заметить – он торчал у входа в школу, и рабочий в оранжевом жилете взирал на суету с дремотным азиатским терпением. За участие в акции он получил немалые премиальные.)
– А где классный руководитель шестого класса? – уточнила инспектриса.
Директор школы кашлянул.
– Кхм… видите ли… Он, как правило, редко сюда заходит, время проводит в классе… Класс вообще очень хороший, пилотный, в прошлом году они получили грамоту и…
– Вот именно! – инспектриса угрожающе подняла палец. – Именно поэтому! Мне кажется, их классный руководитель и на последних курсах не был?
Директор развёл руками:
– Он вообще очень своеобразный человек…
– Таких своеобразных надо держать от детей как можно дальше, –
решительно заявила инспектриса. Она выдержала многозначительную паузу и мило улыбнулась: – Но этим мы ещё займёмся. У меня есть молодая кандидатура на эту должность, очень знающий маль… молодой человек. А теперь, с вашего позволения, я пройду в класс. Нет, спасибо, провожать меня не надо. Общее мероприятие позже…
В коридоре школы уже было пусто. Чётким уверенным шагом инспектриса двигалась по коридору – к своей цели, белой двери с табличкой: «6 Б». Перед дверью она на секунду остановилась и поморщилась. Потом решительно постучала:
– Разрешите? Здравствуйте, дети…
Детей в классе было около двадцати – большинство мальчишки. Дисциплинированно поднявшись из-за парт и постояв, они довольно тихо опустились по местам. Почти перед всеми мальчишками на партах лежало какое-то игрушечное оружие; у некоторых оно торчало из рюкзачков. Все с любопытством смотрели на вошедшую женщину.
Учитель – рослый грузный мужчина, седоватый и коротко стриженый –
равнодушно заполнял журнал и на происходящее в классе не реагировал вообще.
– Дети! – воодушевлённо начала инспектриса. – Сегодня, как вы знаете, вы стали участниками акции «Нет военной игрушке!», которая проходит под девизом «Дети против террора». Вам было предложено поменять пластмассовые пистолеты, автоматы, самолёты, пушки, танки и солдатиков на мягкие игрушки, разнообразные конструкторы или машинки. Вижу, – она поощрительно улыбнулась, – что призыв нашёл у вас отклик. Это просто замечательно! Подумайте о том, как прекрасно жить без войн и сколько есть на свете других интересных игр!
Учитель отодвинул журнал и придвинул к себе газету.
Но голос инспектрисы мешал:
– Когда дети всего мира откажутся от опасных и жестоких военных игр – наступит истинно счастливое время! И вы можете гордиться, что становитесь маленькой частью большой борьбы за это – пусть игрушечное! –
разоружение. Сейчас я предлагаю вам разоружиться, – она улыбнулась, – сложить принесённые вами вредные вещи вот на этот стол, – она указала на стол, выставленный у доски, – а после уроков мы торжественно уничтожим их в школьном дворе, и вы получите другие – полезные и замечательные! –
игрушки, покупка которых была спонсирована крупной международной фирмой. – Она поощрительно кивнула мальчишке на первой парте:
– Ну, начнём. Прошу!
…Груда оружия на парте выглядела как-то тревожно. И очень… да, очень одиноко. Что-то странное было в том, как лежали пистолеты и автоматы. Странное и неправильное. Словно бы когда-то уже виденное… испытанное… и – ужасное.
Учитель на миг поднял глаза и тут же опустил их. Дети молчали.
– Я заметила, что вот ты, мальчик, – инспектриса, пройдясь между рядами, кивнула одному из учеников, – вот ты… как тебя зовут?
– Кол… Николай, – сипловато сказал тот, поднимая глаза.
– Да, спасибо… Вот ты, Коля, ты ведь ничего не сдал. Что случилось, почему отстаёшь от своих товарищей?
Чуть курносый, коренастый, с короткими светлыми волосами ёжиком, Коля ответил, глядя в парту:
– Я ничего не принёс.
Класс загудел удивлённо. Кто-то крикнул:
– Кольк, ты чё?! У тебя ж есть!
– Ничего я не принёс, – угрюмо ответил Колька, вставая.
– Очень жаль, – сухо сказала инспектриса. – Это крайне важное мероприятие. Ведь о нём было записано в дневники, не так ли? – Она смерила взглядом равнодушно сидящего за столом учителя.
Тот спокойно ответил:
– Я не счёл нужным сделать это, так как мероприятие не относится к числу включённых в учебный план. Но детей оповестили и без меня, причём несколько раз.
Инспектриса смерила учителя внимательным запоминающим взглядом. Обычно это действовало безотказно, но на этот раз она отвела глаза – в ответном взгляде немолодого мужчины были ирония, какой-то брезгливый интерес и немного сожаления. Женщина поспешила обратиться к мальчику вновь:
– Так всё-таки – в чём же дело? Почему ты ничего не принёс?
– Мой папа – офицер, – стоящий за партой мальчик даже побледнел от волнения. – И он мне сказал, что своё оружие сдают только трусы. Я ничего не принёс и ничего не отдам.
– То есть твой отец оказывал на тебя давление? – жадно спросила инспектриса. Учитель снова поднял глаза от газеты. Мальчик моргнул:
– Нет… как это – давление?
– Он угрожал тебе, если ты примешь участие в этом мероприятии? Угрожал, да?
– Нет, зачем… я сам не хотел нести… потому что разве солдаты отдают оружие? Или меняют на конструкторы? – голос мальчишки был искренне удивлённым.
– Ты же не солдат, – слегка потерялась и даже сбавила тон инспектриса. Класс тихо и непонимающе следил на происходящим.
– Я не солдат, конечно, – ответил мальчик. – Но я мужчина. Это пока у меня игрушечное. А когда вырасту и стану офицером – будет настоящее. Всё же с чего-то начинается, – рассудительно добавил он. – Если начнёшь отдавать игрушечное, чтобы не ругали, то отдашь и настоящее, чтобы не убили. А как тогда воевать?
По классу пронёсся шепоток. Инспектриса покровительственно улыбнулась:
– Но Коля… зачем вообще воевать? Подумай.
– Как зачем? – удивился мальчишка и переступил с ноги на ногу, недоверчиво глядя на взрослую тётю, которой приходится объяснять такие простые вещи. – А как же слабых защищать? А свою Родину? Вы разве не читали, сколько на нас нападали?
– Но сейчас…
– И сейчас тоже, – мотнул головой мальчик. – Отец только три недели назад вернулся… из командировки. Сейчас тоже война. А если не готовиться защищаться, то как раз и нападут по-настоящему.
– А, так значит, у твоего отца постбоевой синдром! – кивнула женщина. –
Наверное, ему мерещатся враги…
— Ему ничего не мерещится, – насупился мальчик. – Он отдыхает и книжки читает. Ну и со мной возится, и со Славиком, – мальчик вдруг улыбнулся очень светло – то ли при воспоминании об отце, то ли о младшем брате. И добавил: – А вы, пожалуйста, так не говорите про отца. У него три медали и орден. Он всех нас защищал от террористов. А не вы.
Глаза инспектрисы расширились. Это перестало быть игрой и игрушечным спором. Кажется, это понимали даже самые хулиганистые мальчишки и самые увлечённые собой девчонки. Все смотрели на одноклассника почти испуганно.
– Ты сейчас же пойдёшь домой и принесёшь оружие, – жёстко сказала женщина.
Коля пожал плечами:
– Нам сказали, что это добровольно, кто захочет. Я – не хочу.
– Это не важно! – отрезала инспектриса. – Или ты боишься отца?
– А что его бояться? – спросил мальчишка. – Он что, террорист? Он же мой отец. Он самый лучший на свете.
– Ты понимаешь, что оружие убивает?! – снова возвысила голос инспектриса.
Коля покачал головой:
– Убивают люди. Если бы у папы не было оружия или он не умел стрелять, он бы никого не спас. А ему дали одну медаль за то, что он спас женщину и детей. Был бой. Он застрелил двоих. Разве он смог бы спасти людей без оружия?
– И отец тебе рассказывает об этих убийствах?! – не выдержала и взвилась инспектриса.
– Убийство – это когда бандиты, – поправил напряжённым голосом Коля.
– Ты говоришь ерунду, – отчеканила инспектриса. – И срываешь важное мероприятие.
– Никакое оно не важное, – упрямо сказал Коля. – Оно… глупое. Вот.
– У твоего отца будут неприятности! – завизжала инспектриса, превращаясь из женщины в тётку. Её лицо покраснело. – А тебя мы прямо сейчас отправим в кабинет психолога.
– Пусть, – сказал мальчик, чуть пошатнувшись за партой. – Вы взрослые, вы можете. Но я всё равно ничего не принесу и ничего не буду делать. Папа сказал, что оружие – это честь воина.
– Какая честь?! – гаркнула инспектриса так, что класс пригнулся. – Это игрушки!
– Честь не бывает игрушечной, –
вдруг сказал учитель и встал, захлопнув журнал с отрывистым звуком выстрела. – Жаль, что вы этого не понимаете. Я вас очень прошу – пожалуйста, покиньте класс. Если вы не сделаете этого, я буду вынужден вывести вас силой. Я не привык так поступать с женщинами, но я себя пересилю.
– Вы… – инспектриса задохнулась… – Вам это даром не пройдёт, –
процедила она и, смерив плачущего мальчика злобным взглядом, бомбой вылетела из класса.
– Не сомневаюсь, – хмыкнул учитель. В классе зашевелились, кто-то перевёл дух, кто-то хихикнул. И вообще как будто стало легче дышать.
Поднявшись из-за стола, учитель подошёл к Коле и, мягким нажатием на плечи посадив мальчика на место, спросил тихо:
– Ну что же ты плачешь, солдат? Ты выиграл этот бой.
– Она нажалуется на отца… – мальчишка судорожно глотнул. – Мама вчера говорила, чтобы он мне так не говорил, а то будут неприятности…
Учитель усмехнулся:
– Никуда она не нажалуется.
Он выпрямился и обвёл весь класс взглядом.
– Ну что, герои? – в его голосе прорезались хорошо знакомые ученикам нотки опасного ехидства. – Молодцы, нечего сказать. Будущие воины и защитники… Всем — «крест за предательство» первой степени!
Он оглядывал класс – и ряды голов склонялись ещё ниже, показывая русые макушки. Только Коля сидел прямо, глядя мокрыми, но непокорными глазами. И коротко вздрагивал от пережитого напряжения.
– Разберите всё это по домам, – после долгого молчания сказал мужчина усталым голосом, кивая на груду пластмассы. – И запомните, что оружие перед лицом врага складывают предатели. На всю жизнь запомните… Коля, спасибо тебе.
– За что? – удивился мальчик, морг-нув. Его глаза от удивления высохли, он даже приоткрыл рот. А одноклассники, пряча взгляды, тихо разбирали кучку игрушечных «стволов» и бесшумно рассаживались по местам.
– За то… И передай привет отцу, –
ответил преподаватель. Потом как ни в чём не бывало продолжал: – А теперь мы с вами начинаем урок. Его тема — Куликовская битва в истории становления русского государства. Откройте тетради… Может быть, я ещё успею вам что-то объяснить.

Олег Верещагин, русский писатель-фантаст, педагог

11 КОММЕНТАРИИ

  1. ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ заметка замечательного писателя, педагога и патриота — Олега Николаевича ВЕРЕЩАГИНА!!!
    Просто удивительно, что она появилась на этом сайте, где давно уже не продохнуть от идиотских либероидных бредней, лживого едросовского официоза, извращённо-криминальной блевоты, к которым в последнее время ещё и добавилось поповско-церковное мракобесие.
    МОЛОДЕЦ Олег Николаевич!!! Отличный рассказ про то как надо противостоять безусловным ВРАГАМ нашего народа и детей в лице вот таких вот «миролюбивых тётенек» из продажных администраций.
    Читать ВСЕМ нормальным педагогам, не потерявшим остатков ума, чести и совести!!!

    • Аноним, не трать нервы на дураков. Таким как местный все по. Они в очередной раз будут жрать «гуманитарку»,как коммуняки и оправдываться, что их в свое время обманывали.

      • А ты, чудило, видать даже не читаешь не статью, не комент, на который отвечаешь. Тебе ведь главное лишний раз вякнуть тут про «местного», несожранную тобой «гуманитарку» и «обманутых комуняк». )))

  2. Мораль то какая? В реальности то наоборот, культ войны, формы, оружия и всего вот этого. А настоящий офицер скорее купит своему ребёнку конструктор, так как не будет хотеть, чтобы его ребёнка когда-либо коснулась война. Ветераны ВОВ почти не говорили и не говорят о войне, они постоянно говорили и те кто жив говорят о мире, так как понимают, что война это не игра это реальный ужас, который они никому никогда не пожелают.

      • А ты себя к какой категории причесляешь? Можемповторитель? Хотя чего тебе отвечаю, зарёкся вроде общаться с дураками, которые делят людей на категории

        • У тебя не общение, а тупой набор либероидных штампов: «можемповторить», «культ войны», «ветераны никогда ничего про войну не говорили» (ога, прям вот так молчали как партизаны на допросе и твердили «мирумир»). Особенно поржал насчёт «настоящего офицера», который купит своему ребёнку некий «конструктор» заместо автомата. А чож не куклу Барби сразу? Из конструктора ведь тоже можно и пистолет и автомат собрать при развитом соображении. )))

          • Это не штампы, а то, что реально сам вижу и слышу и лет 20 назад такое же мнение было, то есть до тех пор, когда тебе ТВ засрало сознание словечками типа «либерал», «кругом враги» и пр. В Чечне в 90-е закрыли школы, сказали что девочки должны дома учиться у матерей, а мальчики должны учиться с оружием в руках, что там происходило после этого мы все помним. Хочет пацан игрушечный пистик, да без проблем, пускай играет, но вот статья навязывает культ, возводит оружие в ранг священного культового сакрального предмета, которые типа особенный, должен быть у каждого и его никому отдавать нельзя. Пацанов, в первую очередь нужно учить держать своё слово, если драка — то один на один, лежачего не бьют, девочкам нужно уступать и пр., и оружие в этом не поможет.

  3. >> Хочет пацан игрушечный пистик, да без проблем, пускай играет, но вот статья навязывает культ, возводит оружие в ранг священного культового сакрального предмета, которые типа особенный, должен быть у каждого и его никому отдавать нельзя.
    Всё верно. Уважение к оружию у НАСТОЯЩИХ МУЖЧИН необходимо воспитывать с детства, как и чувство ОТВЕТСТВЕННОСТИ за его применение. Это действительно вещь особенная и сакральная, в отличие от компьютерных стрелялок, против которых современные демошизики чота помалкивают. А ограждать и бороться с этим вполне естественным мальчишеским увлечением могут исключительно больные, свихнувшиеся на неком идеалистическом мировосприятии люди, типа описанной в рассказе дамочки, которых нельзя и близко подпускать к воспитанию подрастающего поколения, если мы хотим вырастить НОРМАЛЬНЫХ детей, наследников своих Великих отцов-победителей, достойных их памяти. А не морально-убогих инфантилов и калек с «гейропейскими ценностями» в головах, которых так старательно пытается выпестовать нынешняя ублюдочная власть. Об этом и пишет в своём рассказе Верещагин.

  4. Песполезно. Это даже менталитетом не назвать. У неандертальцев нет такого свойства. У рабов были восстания, у холопов — никогда.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.